Взлетая над страхом

Написал в Октябрь 5, 0 Комментариев просмотров Только очень давно, в доисторических, бесписьменных обществах не было кризисов. Трудности и катастрофы приходят извне, люди эти трудности сами не создавали, и потому не было необходимости ломать устои жизни, перестраиваться. Перемены все ж происходили, по крайней мере, у некоторых племен, — но так медленно, что их не замечали и принимали сегодняшнее за вечное и неизменное. Очень не скоро этот золотой век кончился, и начались кризисы. Однако острые, заметные кризисы только случались; они не были чем-то постоянным. Кризис заканчивался либо крахом, распадом общества, либо новым устойчивым порядком.

Три уровня бытия

Натолкнувшись на все это и будучи девственно невежественным в философии потому что философию я знал только Маркса—Энгельса и Ленина, а они этими вопросами никогда не занимались , увидел, что не только я, мальчиком в 16 лет, а такие великие люди стояли в тупике перед этой задачей, и надо попытаться пойти навстречу своему страху, досмотреть до конца — может быть, что-нибудь высмотрю. И я придумал себе такое краткое заклинание: Анализу она не поддавалась.

Я не знал слова медитация и прочих слов, но фактически я три месяца занимался медитацией над этой загадкой, которая представляет собой чистейшей воды дзэнский вопрос.

персональный сайт ГРИГОРИЯ ПОМЕРАНЦА и ЗИНАИДЫ МИРКИНОЙ. главное в которой - «совершенная открытость и свобода от страха». Новое .

Мы пригласили к обсуждению этой темы известного философа и культуролога Григория Померанца, наш разговор вышел за рамки темы. О том, как выстроить внутренний мир и удержать общество от распада, как не бояться поступаться принципами и пропускать все теории через глубину сердца - наш разговор с одним из самых мудрых собеседников века.

Заповеди личного мира Российская газета Григорий Соломонович, что значит чтение в жизни человека? Григорий Померанц Если вспоминать мою собственную историю чтения, то сперва я просто читал, потому что ребенку хочется узнать что-нибудь интересное. Потом оторвался от детской литературы и перешел на советскую приключенческую. В какой-то момент мне эта остросюжетная белиберда надоела. ледующий шаг - что-то сюжетное, но чтобы слова красиво сочетались - для этого сгодился Мериме.

В 16 лет меня захватил роман Стендаля"Красное и белое" незаконченный роман, сейчас издаваемый под названием"Люсьен Левен". Это был первый герой, который был мне душевно близок - он был робким.

Вперед Я не думаю, что всякий страх сводится к страху смерти. На войне я привык к пулям и снарядам, но боялся танков: А в плену будут унижать, мучить.

Этот ваш Померанц торчит «в черном списке», его печатают яро антисоветские А Померанц и в самом деле не знал чувства страха.

Кроме заметок и размышлений собственно Тарковского, в книге представлены воспоминания и эссе людей, его знавших. В их расуждениях о его творчестве ценного, по большому счету, немного. Но взгляд Григория Померанца, как обычно, стоит внимания. Но в разговоре об искусстве нет окончательных истин. Случай заставил меня пересмотреть свои старые впечатления, и я почувствовал семь фильмов как семь глав одной серии. Насквозь субъективной и в то же время"транссубъективной", как сказал бы Бердяев. И в этом лирическом эпосе все главы оказались нужны - и совершенно удавшиеся, и менее удачные.

Подобно поискам Сталкера, все повороты пути режиссера ведут к одной цели. Сталкер видит, что Писатель и Профессор ничтожны, что они бесконечно далеки от"сокровенного желания", да и сам он не дорос до него, и все же не теряет надежды, идет к комнате, где может просиять свет, и ведет за собой других. В единстве серии мальчик из"Иванова детства" сблизился с мальчиком из"Зеркала", военные приключения отодвинулись назад, а вперед вышел вопрос, с которым Иван Карамазов обратился к Богу: И как жить человеку, ранимому, как ребенок, в этом страшном мире?

Страх перед «Чужим» в отсталых сообществах

Чувство глубины почти атрофировалось. Это что-то вроде новой болезни, разрушающей иммунитет культуры; только вирус не физический, а духовный: Что остается, если нет благоговения к любви? Только волны быстротекущей жизни. Что-то вроде стиля укиё-э, запечатленного в гравюрах Утамаро. Чайные домики, знаменитые гейши — и знаменитые актеры, играющие знаменитых гейш.

Григо рий Соломо нович Помера нц (13 марта года, Вильна — 16 февраля года, .. И вот теперь навалился страх. Показалось, что сейчас.

Человек ниоткуда Около 40 лет назад я встретился с выдающимся, а может быть, и гениальным мыслителем, хотя истинное его величие осознал много позже Когда он ушел, работавшие в моем отделе девушки прыснули со смеху: Со статьей в руках я пошел в свой маленький кабинет, решив прочесть ее позже — в тот день мы были заняты выпуском очередного номера.

На ходу кинул взгляд на первые строчки, и уже этот первый абзац так зацепил меня, что оторваться стало физически невозможно. Я единым духом прочитал всю статью — да так в нашем журнале еще не писал никто и никогда! В уме всплыл странный телефонный разговор недельной давности с автором. Мне потребовалось найти философа или историка, который мог бы толково написать о героях — о том, как из века в век складывались и менялись представления людей об их месте в жизни общества.

Там, в частности, утверждалось, что после убийства братьев Кеннеди и Мартина Лютера Кинга американцы остерегались героизировать своих лидеров из опасения накликать очередную трагедию. В результате ряды подлинных героев в США неуклонно редеют. При опросе коллег и знакомых кто-то вспомнил, что оригинальные идеи о героизме высказывал некто Померанц в лекции, прочитанной у этого знакомого в библиотеке.

Войти на сайт

Взлетая над страхом Известный философ, культуролог, ветеран-фронтовик Григорий Померанц рассказывает о войне От редакции: Вот уже второй номер мы публикуем статьи и воспоминания о Великой отечественной войне. Наверное, того, что все больше затемняется обилием лозунгов и схем, спекуляций и мифов - правды.

И вдруг, по ассоциации этого страха со страхом бесконечного пространства и времени выплыло чувство внутреннего огня, внутреннего света.

Этот текст мы получили 14 февраля. Спасибо Азарию Мессереру и Ларисе Миллер. Когда он ушел, девушки, работавшие в моем отделе, прыснули со смеху: Я пошел в свой маленький кабинет и на ходу взглянул на первые строки его статьи, думая, что прочту ее потом — в тот день я был занят выпуском очередного номера. Но первый же абзац меня задел так, что оторваться от текста стало невозможно, и я одним духом прочитал всю статью.

Да, так в нашем журнале еще никто не писал, - подумал я и вспомнил странный разговор с этим автором по телефону неделю назад. Мне нужно было найти философа или историка, который мог бы написать о героях, то есть о том, как формировалось и веками менялось представление людей о них. Мой отдел специализировался на переводах очерков из популярных иностранных журналов, и в воскресном приложении к Нью-ЙоркТаймс меня заинтересовала статья об американских героях. Там, в частности, утверждалось, что после убийства двух Кеннеди и Мартина Лютера Кинга американцы стали бояться возвеличивать своих деятелей, опасаясь очередной трагедии, и в результате подлинных героев в США становилось все меньше и меньше.

Я стал искать такого специалиста, советуясь с коллегами и знакомыми, и вот одна наша журналистка вспомнила, что оригинальные идеи о героизме высказывал некто Померанц, выступавший с лекцией в какой-то библиотеке. В тот же день я позвонил Григорию Соломоновичу Померанцу, узнав его телефон в справочной книге, благо Померанцев там значилось не много.

Открытость бездне. Встречи с Достоевским

Раньше мировые религии выполняли эту задачу, связывая людей общими символами вечности, воплощавшими единство и солидарность людей в рамках великих цивилизаций. Сегодня эти религии несут на себе отпечаток обособленности прежних цивилизаций друг от друга. Поэтому перед нами стоит проблема такой интерпретации великих традиций, чтобы они воспринимались как различные ипостаси Единого.

Я начал понимать на войне, когда искал доводы, чтобы победить страх. Я вам рассказывал, что реальной опасности в этой ситуации.

Открытость бездне Достоевского. Григорий Померанц и Зинаида Миркина Цикл из четырех фильмов, где Григорий Померанц, как эссеист, что всю жизнь занимался Достоевским, представляет свои размышления о Федоре Михайловиче, соотносит их со своими автобиографическими и философскими размышлениями. Он вместе с Зинаидой Миркиной размышляет о смысле одиночества и страдания, о том, возможна ли чистая совесть, и о судьбах современной цивилизации.

Режиссер цикла - известный документалист Ирина Васильева известна работами о Вячеславе Пьецухе, Алексее Лосеве, Анатолии Приставкине, она автор программ цикла"Больше, чем любовь", цикла"Беседы с мудрецами - говорит о том, что сегодня все это оказалось очень актуальным и характеризует содержание нового цикла как"Проекция Достоевского на нашу реальность". Григорий Померанц о проекте"Российская Газета", 1 марта А Мышкин на это говорит ему несколько невнятно, что все это, что говорят профессора, мы считаем полнотой реальности, все это - не про то.

И как-то более отчетливо не выразился.

Дипак Чопра - интервью в"Белой студии"

Жизнь без страха не просто возможна, а совершенно доступна! Узнай как избавиться от страхов, кликни тут!